Интервью с архитектором Олегом Дроздовым: "Современного Киева, к сожалению, нет"

Интервью с архитектором Олегом Дроздовым: "Современного Киева, к сожалению, нет"

Марианна Коцан
Марианна Коцан
11 апреля 2017, 10:30
5436

Архитектура города, как среды обитания современного человека, призвана удовлетворять широкий круг потребностей его населения. Мы используем городское пространство для решения практических задач, воссоздавая чувство защищенности, комфорта, удовлетворенности жизнью и даже счастья. Или наоборот - если преследуем какие-то совершенно другие цели. В любом случае, сложно быть объективным к собственному городу и изменениям в нем, когда проживаешь вместе с Киевом день за днем. Взгляд со стороны может быть совсем не лишним, особенно профессиональный взгляд. Олег Дроздов - учредитель и главный архитектор проектного бюро «Дроздов и партнёры» (г. Харьков) жителям столицы уже давно не чужой человек. Его проект Театра на Подоле имел широчайший резонанс в прессе и социальных сетях. И хоть мнения по поводу здания театра на Андреевском спуске разделились от остро негативных до восторженных, отрицать влияние харьковского архитектора на облик столицы невозможно. В небольшом интервью с Олегом касаться темы здания театра мы не будем: слишком много уже было разговоров. Вернемся к ним, когда театр будет полностью готов принять своих зрителей. А пока поговорим об архитектуре в целом и образе Киева, сложившемся за последние годы.

Фото - Полина Карпова

Фото - Полина Карпова

Профессия архитектора, как дирижера, сопряжена с необходимостью разбираться во множестве вещей. Олег, с какими самыми неожиданными сферами жизни вам приходилось сталкиваться в работе?

Практически, нет такой области знаний, которая архитектору была бы не нужна. Все науки о человеке, об истории его жизни на земле, о космосе, физике и химии - все нужно знать. Процесс образования не заканчивается никогда. Архитектура – это не столько статические строения, сколько подвижная и совершенствующаяся наука. Мы работаем в постоянном контакте с развитием строительных технологий и в определенной мере выражаем социальную динамику в обществе. Так, например, мне неожиданно пришлось столкнуться с такой сферой, как политика. Природа человеческой жадности - еще один момент и с ним приходится бороться.

 

И где берутся доводы и сила отстаивать свое мнение?

Жизнь слишком коротка для компромиссов. Но если говорить о созидательном компромиссе, то это договоренность внутри команды, коллективное достижение. В каком-то смысле, клиент - это часть команды, и хорошо, если он это понимает. Делать что-то только ради денег – мы так не работаем. Я не говорю, что мы не попадаем в неприятные ситуации. Однако мы всегда занимаемся тем, что считаем нужным и правильным. Каждый проект - это всегда возможность путешествия в новое удивительное место, которые мы должны открыть.

За какие проекты вы беретесь охотнее? Взялись бы построить социальное жилье?

Все может быть архитектурой и не быть ею. Мы работаем с разными проектами. Социальное жилье в мировой практике принадлежит муниципалитету, которое горожане арендуют, иногда со скидкой. Их, как правило, делают более рациональными, но достаточно высокого качества. У нас же под социальным жильем подразумеваются какие-то тюрьмы: что-то дешевое и уродливое. Я бы с удовольствием даже тюрьму сделал. Определенная организация пространства способна снижать даже уровень агрессивности у людей.

Современный Киев в этом плане имеет какие-либо позитивные перспективы?

Современного Киева, к сожалению, нет. Точнее, он не является современным. Это постсоветский Киев, в котором все работает по законам спекуляции: пообещать как можно больше, взять денег как можно больше и предоставить минимальное количество услуг. Никакой идеи города за последних 25 лет не существовало. Как нет и амбиций у горожан, которые могли бы получить лучшие условия для жизни в городской среде (не квартиры или комнаты, а общественные пространства). Все управляется спекулятивными схемами. Современный город - это мобильность, развитая транспортная система, доступность и свобода передвижения для детей, пенсионеров, инвалидов. Это город  социальных сервисов, наполняющих жизнь.

Есть ли шанс у сегодняшней столицы переродиться в такой современный город?

Точка возврата возможна лишь тогда, когда горожане поймут, где они находятся и чего хотят. Когда осмыслят, как они живут сейчас, и каким они представляют Киев для своих детей. Только появление гражданского общества, отстаивание своих интересов и формирование поколения экспертов, которые предложат другую модель, дает шанс на развитие.

 

Как кризисы сказываются на архитектуре?

Кризисы имеют большое влияние. Европа стала более ответственна, рациональна в подходе к строительству. Ограничение в финансах заставляет задумываться над целесообразностью и одновременно бороться за качество. Мне нравится нересуросоемкая архитектура, в которой нет надрыва и напыщенности.

Ваш коллега Метью Джозеф, руководящий бюро Захи Хади, в одном из своих интервью заявил, что в будущей городской среде нет места архитектуре прошлого, и люди вскоре придут к этому пониманию.

Я считаю, что без прошлого не построишь будущего. Мы извлекаем из прошлого опыта новые идеи. Хотя те исторические слои, которые нам достались, очень малы - даже то количество построек 50-70-х годов, которые сохранились на данный момент. Определенные эпохи развития нашей истории, наша идентичность - все требует охраны. Для того, чтобы мы в будущем могли хоть как-то определить свои корни. А вот псевдоисторизм - это притворство, ложь. Даже в эпоху сталинского ампира все эти пилястры включались в статическую работу всей конструкции. В какой-то степени, они являлись не столько украшением, сколько сутью здания. Но те детали, которые мы имеет сейчас, не имеют к архитектуре никакого отношения. Скорее, это построение декораций. И как любые декорации, они не имеют той тектонической сути. Формальное копирование не есть освоение классики. К сожалению, в нашей культуре внешность определяет многое, а костюм важнее, чем суть. 

Как коллеги отзываются о ваших проектах, выражают поддержку?

Те, кого я считаю своими коллегами, относятся с пониманием. На самом деле, наша профессия так многогранна, что многие люди, называющие себя архитекторами, таковыми не являются. Но есть многие, чье мнение для меня важно, и я его учитываю. 

 

Об архитектуре будущего спрашивают многие. А какой она была бы на Марсе?

Мы перед лицом очередного витка технологической революции - это точно! И мы потащим куда угодно очень многое из своего прошлого, хоть на Марс. Все будет плюс-минус таким же, как сейчас. Если говорить о чем-то новом, это должны быть другие ценности. Экологичность стала крайне важным моментом, и всем вроде как стало понятно, что ресурсы планеты истощены. Эта экологическая тенденция задает тон всем сферам жизни. Менее ресурсоемкое - тренд, более технологичное - тоже тренд. Однако современная архитектура все еще находится в кризисе. Она еще не нашла своего нового языка, не сформировала новой миссии в большом международном контексте. Пока есть много маленьких рецептов, но это не то.

Фото - Louise Anne Bouchard

Фото - Louise Anne Bouchard

Возраст архитектора можно определить по кругам у него под глазами, правда?

Спасибо профессии - она у меня чудесная, почти хобби, от нее не можешь избавиться практически никогда. Тень архитектора отбрасываешь, где бы ты ни был. Поэтому для моего мозга лучшим отдыхом является ландшафт без архитектуры. Когда сталкиваешься лицом к лицу с природой, становишься чище. Нет ничего лучше среды, возникшей без нашего вмешательства.

Комментарии